Читаем без скачивания Смертоносная чаша [Все дурное ночи] - Елена Сазанович

У меня неприятно засосало в груди. Я понимал, что Оксана не имела права рассказывать полную правду, но я так же понимал, что она имела в виду и на что намекает. Вася ей наверняка поведала, что Стас не единственный в жизни, из-за которого она хотела покончить с собой. Стас – это всего лишь один из героев ее любовных романов и приключений. Оксана давала понять, что у девушки явные нарушения психики, а это становилось серьезным.

– Но, Ник, на что я хочу обратить внимание и что конкретно имеет отношение к делу. В случае со Стасом она не раз заявляла, что мечтает увидеть его мертвым. Понимаешь? Себя и его тоже!

– Оксана! О Боже! Этого не может быть!

– К сожалению, может. Более того, ты это можешь узнать у нее, конечно, ссылаясь только не на меня. Как-нибудь спроси при случае. Но и это еще не все. Самое страшное в этой истории – цианистый калий.

– Что??? – выкрикнул я, вскочив с места.

Оксана жестом руки остановила меня, дав понять, чтобы я успокоился.

– Ты сам этого захотел, и теперь нет смысла останавливаться на полпути. Да. Ты не ослышался. Именно цианид, которым и был отравлен несчастный парень. Но я начну с предыстории. Дело в том, что одним из моих методов лечения является страх. Не понимай буквально. Я не запугиваю пациентов. Я как бы проигрываю с ними смерть. Понимаешь? Я узнаю, каким способом они хотят рассчитаться с жизнью.

Безусловно, любой из способов страшен, и я ненавязчиво, но довольно убедительно описываю симптомы этой смерти. Привожу случаи, отчасти реальные, отчасти вымышленные, случаи смерти моих пациентов, которые все же покончили с собой именно таким способом.

У меня даже есть видеопленки – конечно, там почти всегда в роли смертников подставные утки, всего лишь артисты, но для больных это не имеет значения. Эти видеофильмы являются как бы кульминационным моментом моей психотерапии. И они действительно боятся, когда реально, воочию видят ужас смерти, видят мертвое тело, агонию и, естественно, не видят рая, в который их должна унести смерть. Рая нет – есть смерть. И она страшна, Ник. Я до сих пор удивляюсь, как ты, здоровый, умный мужик, пожелал себе такого. Поддался на провокацию прохвостов из «КОСА». Хотя, я думаю, это была для тебя всего лишь игра. Актерская игра.

– Не обо мне пока речь, Оксана. Что ты хотела сказать о яде?

– Да… О яде. Когда я спросила Воронову, каким способом она решила умереть, девушка просто ответила: с помощью цианистого калия. Я показала ей пленку, где была заснята именно такая смерть. Но на нее этот розыгрыш не произвел никакого впечатления. Она сказала, что поздно ее пугать, что этот яд у нее уже есть и он нужен ей. Именно он дает ей еще силы жить, потому что она знает, что в любой момент можно прибегнуть к его помощи. Единственное, что никогда не поздно сделать. Поэтому она в силах оттягивать этот момент, зная, что у нее в доме есть все, чтобы в один миг рассчитаться с жизнью. Потом…

Потом она как-то неестественно рассмеялась. И добавила: «К тому же я могу уйти не одна – я могу и забрать кого-нибудь с собой…» Вот тогда… Тогда, Ник, я поняла, что мне одной трудно изменить ее психику, что я бессильна. Один из немногих случаев в моей практике, когда я совершенно бессильна. Я умею признаваться в своем поражении, Ник. И не боюсь его. У меня, как и у любого врача, просто обязаны быть ошибки. Иначе нас бы просто приравнивали к богам. Мы не боги, Ник. И я это всегда это помню.

– И что потом случилось с девушкой? – сухо спросил я. – Ты умыла руки, а ее отправила домой, за цианидом?

– Боже, как ты слабо разбираешься в медицине и к тому же плохо обо мне думаешь, Я не заслуживаю такого отношения. Думаю, ты как никто знаешь меня. Я борюсь за человека до конца. До конца! Но, проиграв в этой борьбе, я обязана отправить пациента на более серьезное лечение, где есть и нужные медикаменты, и хорошо оборудованная лаборатория, технологически совершенные аппараты, к тому же – должный покой и все условия для такового.

Поверь, Ник, лично моя профессия в основном заключается в душеспасительной беседе и в нетрадиционных методах лечения. Когда нет сил идти в церковь и не хватает веры, идут ко мне. И, если я бессильна… Я отправила эту девушку в Суицидальный реабилитационный центр. Это прекрасная организация для реабилитации подобных больных. Они помогли очень многим несчастным. У них в запасе тысячи блестящих врачей, много опыта, миллион связей с подобными же организациями за рубежом.

– Значит, в их ведомстве и «КОСА»? И скорее всего, они и направили туда Васю как безнадежно больную, чтобы помочь ей безболезненно уйти из жизни?

Оксана пожала плечами.

– Честно говоря, я не слышала о «КОСА». Но, возможно, это один из новейших экспериментов Центра.

– И, думаю, не из самых удачных. Впрочем, не мешало бы об этом побольше узнать.

То, что сообщила Оксана, было ужасно. Мои мысли путались, и я долго не мог привести их в порядок. Во-первых, в этой истории мне не нравилась сама Василиса. Я, конечно, любил ее. Но история, рассказанная Оксаной, слегка отдалила меня от Васи.

По-видимому, сработала типичная реакция, свойственная только мужчинам, на больных людей. Мы боимся болезни. И не желаем про это слышать. Я испугался. Но со своими страхами решил разобраться позднее. В первую очередь меня интересовала история с цианистым калием. Значит, он был у Василисы. Конечно, об этом я спрошу ее сам. Но Оксане я доверял как самому себе, а может, и больше. Она за время нашей жизни никогда не подводила меня и никогда бы не опустилась до мелких пакостей из-за ревности.

Значит, яд все-таки был. К тому же – неуравновешенная девушка, способная на большую страсть, которая не раз, как свидетельствует история, приводила к… Стоп, Ник. Ты опять за старое. И все же… Кто-то вполне мог проникнуть в дом и взять у девушки яд, чтобы потом отравить им Стаса. Но этот кто-то, значит, должен был знать, что он у Васи есть. Фу, я уже ничего не соображал. Безусловно, прежде всего нужно расспросить девушку. Но в данный момент меня интересовало мнение Оксаны.

– Ну, и что ты думаешь, Оксана? Что это все может значить?

Оксана глубоко вздохнула.

– Что все это может значить?.. Или кто-то просто-напросто решил подставить девушку. Или…

– Или?

– Или это ее рук дело. Довольно подходящий выдался момент. Ваш спектакль, где в паре играют Василиса и Стас, бывшие партнеры по танцу, бывшие любовники, а теперь, возможно, враги. Есть вариант, что она не только хотела покончить со Стасом, но и с собой. Ромео и Джульетта. Но в последний момент, видя наяву искаженное лицо Стаса, его мучительную агонию, она испугалась. Это вполне возможно. Одно дело – решить, другое – исполнить столь чудовищный замысел. Это не так просто. И потом… Скажи, Ник, ведь ты не сразу понял, что Стас по-настоящему умирает? Ты, думал, он просто вошел в роль. Но Василиса… Она, судя по твоему рассказу, поняла это мгновенно, как только он упал. Почему? Откуда она могла знать точно, что это не игра?

Я молчал. Мне нечего было ответить. Действительно, как Вася могла сообразить, если она к медицине не имеет никакого отношения? До такой степени, что порой путает амбулаторию с обсерваторией. Что ж, вот и второй вопрос для нее. И каков же следующий? Ну, же, Оксана! Думай!

– Но… – продолжала думать за меня Оксана. И я был доволен. – Но и роль Вано во всех этих приключениях, согласись, довольно странная.

– Вано спас меня, милая.

– Да уж, спас. Но что он делал на этой улице, Ник? Что? Не думаю, будто ты настолько наивен, что поверил в его случайное появление. Кстати, так же «случайно» он вернулся перед выходом на сцену, когда ты и Василиса задержались. Он же тебе не сказал, что кого-то заметил за кулисами?

– Нет, он ничего не говорил.

– Но он должен был видеть! Если, конечно, яд – не его рук дело. Иначе зачем молчать?

Я тяжело вздохнул. За последнее время я уже почти смирился с тем, что подозревать нужно всех. Абсолютно всех. Даже меня. Как бы мне ни дороги были друзья, но я обязан перепроверить все версии ради той же дружбы. Оксана в этом права.

– Но скажи, Оксана, зачем ему понадобилось бить меня по башке, а потом откачивать! Это же нелогично!

– Напротив, – спокойно ответила жена. Для нее все всегда выглядело логичным. – Ты посуди сам, Ник. Вано – скульптор. И он вполне мог знать о существовании ценной статуэтки у Василисы. Вано прекрасно знал, что девушка в тюрьме и он без опаски может проникнуть в квартиру, взять Афродиту и спокойно смыться. Разве не так? Разве тебе не показалось странным, что он никаким образом не прореагировал на бронзовую Афродиту? Он! Художник! Это же смешно… Просто… Просто он давно знал об этой работе. И видел ее, возможно, не впервые. Она уже не вызывала у него сильных эмоций, он привык к ее красоте. Понимаешь?

Так вот. Он проникает в дом, и тут вдруг совершенно некстати являешься ты. Вано, возможно, и не хотел тебя трогать. Но как объяснить свое присутствие в доме Васи? И он был вынужден тебя ударить, чтобы в паузе придумать сказку о своем случайном появлении. Он же, как я понимаю, чертовски силен, твой Вано? Возможно, он и не хотел убивать. Но разве такой бык может рассчитать силы?